Воспоминания далёкие и не очень. Хозяин.

Колесо

   На рынке вчера покупаю всё по списку женой «в дорогу» данному.  В ответ на мою просьбу дать кинзу, женщина, продавец:
— Кинза закончилась, посмотрите какая свежая петрушка.
— Команды,- говорю, на петрушку не было, дайте,  пожалуйста, с полкило фиников.
А тут мужик какой-то, рядом стоящий, только что пальцы веером,  не разбросив:
— Подкаблучник что-ли?
— Уж не оскорбить ли ты меня возжелал? Где ж это ты подкаблучника увидел? Я с женой в гораздо высших отношениях. Подпопочник я.  Смолоду ещё, как почувствую тепло родной попки, сразу готов на любой компромисс….   Продавщица прыснула со смеху и финики рассыпала, что мне в пакет насыпала.
— А ты, как посмотрю,- продолжил я «ентому крендельку», хозяин в доме. Только повидал я на своём армейском веку «хозявов» таких, которым при возвращении домой «в неурочное» время из-за двери не улыбка жены появляется, а кулак «помощника по хозяйству» вылетает…. Иди пока ветер без камней, не сверкай зеньками, не напугаешь.
Зло меня разобрало потому, что про «хозявов» этих я ничего не придумал. Видел на рожах «внезапные» синяки у таковых и не раз. А первый такой случАй особенно запомнился, потому как вообще «на моих глазах» произошёл.
В одной из многочисленных командировок на подготовку очередных основных работ, подземных ядерных испытаний то есть, в Сем-ске-21, в столовой «Ванькинторга» появилась на раздаче совсем молодая девчонка, старательная такая и стеснительная. В один из дней стою в очереди за «забором» и слышу впереди какой-то крик. Головы в ту сторону повернули все: и военные, и работяги, крикунов там не уважали ни те, ни другие. Смотрю, а то сосед по дому, из соседнего подъезда, на ту девчоночку орёт, аж покраснев от «праведного гнева»:
— Ты чего это раздаёшь?!  Почему вода из макарон плохо слита (помните, раньше после варки макароны холодной водой промывали, чтобы не слипались)?! Да я…! Да Ты…! Да если бы мне жена такие подала, я бы ей кастрюлю на голову о….
Договорить он не успел, девчушка та, и откуда силы только взялись, одела ему наголову огромную  кастрюлю с нехолодными ещё макаронами и убежала. Мужик взвыл, а его сотоварищи по шахте вытолкали его из столовой, без «головного убора» естественно.На раздачу вышла другая женщина и начала по причине отсутствия макарон предлагать всем гречку и пюре. Но очередь, за редким исключением, не сговариваясь заявляла, чтобы с них на кассе брали за макароны….
А через недельку, соскучившись по известному теплу, я решил одну ночку дома, на берегу, провести. Сговорился со знакомым по неоднократным командировкам с НИПовцем (ядрёноиспытателем), дал команду водителю водовозки, чтобы снял проводок с катушки зажигания и «занимался ремонтом машины» до вечера. Вечером позвонил сотоварищ и сказал, что не может поехать на «Берег» по объективным причинам. Чтобы второе место пассажира в ЗиЛке не пустовало, пригласил ТОГО САМОГО соседа по дому и поехали…. 

Солдат после заправки машины водой поставил её в парк родной автобазы, там поужинал – своих Дроздов, завстоловой, не обижал, и поспал в родной же казарме не так уж и мало.

 

Утром забираю машину из парка и подъезжаю в условленное место за «попутчиком».  Тот залазит в кабину и лицо всё время отворачивает и прикрывает. Да разве не то, что синяк, а пол морды синей спрячешь. Едем, молчим. Спрашивать где это он среди ночи такого тумака схватил не стал, а солдат-водитель тем паче молчал. У автопарка на площадке вышли из машины и молча топаем в общагу. Сосед и не выдержал:
— Представляешь, поднимаюсь на свой этаж, а ключ в дверь вставить не могу – с той стороны торчит. Стучу. Открывается дверь, а оттуда вместо улыбки жены кулак вылетает. Пока очухался, гада этого и след простыл….

 

Воспоминания далёкие и не очень. Брыкин.

  Брыкин, ой не любил бог его мать….«Познакомился» я с этим майором, зампотехом батальона охраны, ещё в 8-мидесятом, приехав в «Край вечнозелёных помидор» в звании капитанском на должность инженера по эксплуатации и ремонту автомобильной техники автобазы. Что-то он хотел мне не то показать, не то доказать, выгнув веером пальчонки свои, модным ставшим в скотские 9-виностые….  НО! Получив незамедлительное:
— Шёл бы ты, старичок, сто лет боком и всё лесом, пока ветер без камней,- отвалил сразу и на долго.

Когда я зампотехом автобазы ВДРУГ стал,  а это почитай по обязанностям, но далеко не по окладу, зампотех дивизии, вааще «зауважал». Ей бо, не помню, чтобы я его гнутые пальцы ему припомнил….

А в конце августа 91-го  прибыл в Белгород-22 на должность зампотеха батальона охраны по той «лишь» причине, что отказался принимать автобазу (подполковничья должность)  в…, Гомеле, ну почти. «А причина тут одна»: после Чернобыля землю в той части срезали скреперами и вывозили куда-то зараженную. Начальник Автослужбы Главка (12-го ГУМО) полковник Болятко, пригрозил, что майором сдохну, и выскочил из моего кабинета под Мурманом, Оляга по местному, «апосля» моих чистосердечных:
— Сына туда, старшего, направьте! А моей семье, в полном составе,  хватит  того, что я принёс им за 8-м лет службы на Семипалатинском ядерном полигоне на своём ПШ!

«Дела» и должность принял у Брыкина менее чем за полдня.  Два десятка машин и 8-м БТР-70 (два учебно-боевых, убитых донельзя, и 5-ть боевой группы эксплуатации, которые я мог проверить пробегом только раз в  год, при переводе на зимний период эксплуатации, который уже прошёл — как потом оказалось на бумаге). Крашенные сверх всякой меры и «обмазанные» до…,  солидолом. На том и расстались.

Нет, буквально через пару недель, по дороге в часть на  своей «шестаке», останавливают меня у  поста на въезде в Головчино гаишники и предлагают быть понятым, мол,  пьяного за рулём поймали. Я бы может и отказался, но смотрю, а у «москвича»  Брыкина стоит его младший сын  весь взъерошенный, красный и трезвый – опыт на такие определения у меня был лет эдак двадцать.  На мои «вопросные слова» Брыкин-младший говорит:
— Я последний раз выпил на выпускном, а почему трубка «показала» понятия не имею.
— Все они так говорят,- это уже гашник.
— А ну дай пакет от трубки, которой его проверяли, и не вздумай сказать, что выкинул,- только и попросил я гайца.
— Чё, умный чоли?
— Больше десяти лет председатель ВКК ВАИ нескольких гарнизонов….
— Ладно, езжайте,- поняли гады, что все их «фокусы», в том числе и с вводом спирта в запечатанный пакет шприцом, знаю.
Спасибо мне старший Брыкин через пару дней сказал. Больше мы с ним не пересекались.

Через полгодика приходит команда: «Сдать оба пулемёта с «бэтэров»  на склад артвооружения. Сдал – «делОв» то! А потом, позднее на много,  другая: «Получить со склада и установить на «бронники». Начинаю устанавливать… и чуть не… «ухи наелся»: ни один пулемёт не соответствует номеру на башне. Надо сказать, что такой пенки, что я допустил при приёме «бэтэров», я ни разу не пускал. Ума хватило не поддаться панике и сверить номера пулемётов (и КПВТ, и ПКТ) с числившимися по формулярам.  Сходятся, вот только не с теми номерами, что на башне. Кинулся к «боевым» машинам — пулемёты по номеру брони сходятся.    Только  все они, как одна, несправные. В основном коробки передач угроблены, не знала видать сцука брыковитая про соглосователи двух КПП, за которыми следить, и следить надо было. Были неисправности и похлеще. Этот …, переписывал башенные номера и загонял неисправный БТР на место в боксе  исправного, который из боевого простым переписывание «цифирь» на башне становился учебно-боевым: 101-м или 102-м,  вместо 103-го и до 107-го включительно!!!

Сгорая от стыда, подробно доложил комбату. Тот до конца выслушал молча. Спросил потом:
— Какие предложения?
— Автобаза должна везти агрегаты на ремзавод в Петрозаводске.  Надо, чтобы сдавать поехал я. С Шелеховым (начальником автомобильной службы) я договорюсь. На том заводе производят капиталку  ГТС-кам, а это по агрегатам половина БТР.  Но надо много спирта. Чем больше, тем лучше….

На следующей неделе на КамАЗе, загруженном агрегатами, выехал в путь дорогу. По пути  должен был завернуть на базу в Ленинград, что и сделал. А там начальником мой бывший «шеф»  с «северов»: Витюшка «Из кусков», уже полковник. Увидел меня в машине, подошёл и вместе с приветом вопрошает:
— Выпить что есть? Давай за встречу.
Как всегда с похмелюги  маялся. Я пить не стал, зачем в дороге, тем паче дальней, перегаром смердить, а ему налил, жалко стало, уж больно мучился.
На плацу уже личный состав на развод построен был, ждали начальника базы. А тот посмотрел на строй мутными глазами, помочился в урну для мусора, даже не отвернувшись от строя, и зашёл в штаб….
А ведь за эту падаль я четыре года частью командовал, «головой» отвечая и за его пролёты, но зарплату имея его заместителя….

Добрался и до своей цели: Петрозаводска. Приехали ночью. Утром сдал в капремонт агрегаты, не забыв обойти и оповестить «о щедрости своей» нужных мне людей. Сел в КамАЗ и, разбавив спирт «налапопам», а это на много более 40-ка градусов крепости в результате, начал разливать  Яго-родимого по бутылкам, специально прихваченным из дома.
Водитель КамАЗа, служащий СА, постарше меня по возрасту, удивлённо так:
— Ты чего творишь? Какие  на … бутылки?  Сегодня понедельник. Наливай чуток поболе полстакана!!!

Ну, очень дельный совет водителя, фамилию, если вспомню, обязательно назову, ни как в басне: попусту не пропал. Необходимые запчасти потекли рекой, а спирт убывал полустаканАми….
Через часок начальник цеха капитального ремонта ГТС «нарисовался»:
— Так это вы людей моих спаиваете???!!!
— Не спаиваю, а опохмеляю, — отвечаю.
Ответ мой и ПОЧТИ ПОЛНЫЙ стакан его удовлетворили.
Через минут десять работяга приволок два недостающих узла  ролика 2-го переноса (2BTR) и клятвенно, но не очень убедительно, пообещал поделиться бутылкой чистейшего спирта с начальником цеха….

P.S. 5 августа 1993 года, шесть «бэтэров» приняли участие в торжествах по случаю 50-летия освобождения Белгорода. А 107-й, самый надёжный (когда-то самый раздрысканный), стоял «на всякий пожарный» в километре от города со стороны посёлка Майский….

 

Воспоминания далёкие и не очень. Бутримка.

Колесо

  Замполитом первой роты автобата ядерного полигона, куда я загремел по выпуску с училища, был старший лейтенант Бутримов.  Ротный, командиром которой являлся уже лет пятнадцать, звал его не иначе, как «Бутримка».  Очень скоро я понял причину этой «любови»: бездельником был неописуемым.Чётко усвоил Бутримов лишь одну армейскую истину: замполит рот открыл – должность принял, закрыл – сдал. Даже единственную свою обязанность: телевизор,- повесил на старшину роты, сержанта срочника.  Поначалу удивляла обшарпанная и замызганная Ленинская комната. На выцветших стендах можно было увидеть «новости» с ХХIII cъезда   КПСС – это в августе  1972 года….

Узнал довольно быстро, как он мог так долго выкручиваться, почему никто из Политотдела полигона не одел его до той поры «на цугундер».Оказывается, у него в том Политотделе жена кем-то работала, и о плановых проверках он узнавал заранее. Заставлял солдат снимать стенды и, тщательно завернув, относить в каптёрку. А в комнате эмитировал ремонт.

А через пару лет, когда ротного всё-таки поставили на майорскую должность в другой воинской части полигона, Бутримова… назначают командиром автотранспортной роты. Все его знания как автомобилиста умещались в одну армейскую шутку: умел ездить на всех марках машин… в качестве старшего.

И началась эпопея, продлившаяся больше года. Взводные 2 и 3 были старше его по возрасту, о продвижении по службе (в отличие от меня) уже и не мечтали, а потому забили на Бутримку бААльшой прибор. Техником роты Бутримов, несмотря на мои протесты, взял  дембельнувшегося солдата моего взвода, Селезнёва, может потому, что хитрож… задым бездельником был под стать ему самому.

Тут  перевод техники на зимнюю эксплуатацию подоспел. И Бутримов принимает наимудрейшее  решение: ответственным за проведение перевода техники роты решает назначить командира первого взвода лейтенанта Колесникова. Насколько помню, я его даже на «три весёлых буквы» не послал, а в кротчайший срок, надев комбинезон, перевёл свои, первого взвода, дизеля, а на следующий день прибыл в парк в новеньком плащ-пальто. Прошёлся по стоянке своих машин, где водители, под присмотром сержантов, лоск наводят – порядок. Прибегает дневальный по парку с соседней роты и, спросив разрешения обратиться:

— Товарищ лейтенант. Вас командир вашей роты требует срочно прибыть в АРМ                                   ( авторемонтную мастерскую).

Не очень срочно, но прибываю:

— Колесников! Почему перевод не идёт?!

— Я закончил перевод машин своего взвода ещё вчера.

— Я назначил вас ответственным за перевод всех машин роты….

— …уй свой съел, коль мясом серешь?!

— Да я, да я….

— Головка ты от него самого….

 

Спектакля закончилась быстро. Залетает в АРМ капитан Щебеленков, зампотех автобата, ещё недавно командир третьей роты, с одним из «молчи-молчи»  штаба полигона и дежурным по парку, тем самым  Селезнёвым ( как видно по указке Бутримки, вызвавшим «подмогу»), и начинает мне угрожать тем, что за невыполнение приказа командира роты могу и под суд попасть. Далеко я его не послал, мужик и командир был стоящий, но:

— Честное слово, товарищ капитан, чего-чего, но ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ от вас не ожидал.

— Вы не болеете за роту, товарищ лейтенант….

— Я очень сильно болею за роту, товарищ капитан, тем, что во взводе у меня хоть маленький, но порядок есть. Какие ко мне  претензии  по состоянию техники и дисциплины во взводе? А пахать за двух бездельников, один из которых за вашей спиной с повязкой: «Дежурный по парку», тем паче за получающих равную мне зарплату командиров второго и третьего взводов, не собирался и не буду! Две недели назад, когда я был в известной вам командировке на Балапане, все, мною перечисленные, не позволили замкомвзводу разобрать на запчасти списанный КрАЗ, утверждённые командиром соединения акты списания на который со штаба полигона вернулись! Отволокли и сдали на металлолом!  Хоть арестуйте, пальцем не шевельну за этих бездельников!!!

 

Плюнул Щебеленков, но не в мою сторону, и ушёл….

 

А через полгода сдал, успешно разваленную им, роту Бутримка и назначен был, хотите, верьте, хотите, нет  Начальником авторемонтной  мастерской полигона….

Но ведь и я роту эту принял «несколько» позже.

 

PS.Кто сделал этот снимок и как он попал ко мне НЕ ПОМНЮ. Бутримка на снимке крайний слева. Всех остальных читатель узнает без труда.

 

Воспоминания далёкие и не очень. Где ужинал….

Колесо

 Господи, не верю я в тебя, но всё время вспоминаю.КрАЗы свои 219-е, что принимал в «дым» разграбленные, кое-как, некоторые,  собрав, отправлял в капитальный ремонт: на платформы грузил. Окончив погрузку, к комбату «смотался» по хфамилии Ковтуненко (сколько же раз в своей командиравзводной «жизни» хохла этого пришибить был на грани, что называется) и попросил  разрешения смотаться на «берег», жену предупредить, что …. И услышал «бальзам на душу»:
— Сопровождать и сдавать поедет прапорщик….

Сижу, жду…. За минут пятнадцать до отправления эшелона со станции Конечная, появляется начфин???  автобата  и подотчёт по ведомости выдаёт мне 10 рэ  – у прапора того насквозь волосатого пидарюги, необходимость не то отпала, не то упала….  Прошу начфина, чтобы Назарку (командир 2-го взвода, (б@ядь, «родной» первой роты),  зная, что тот заступил дежурным по парку «ещё более родного» автобата,  попросил предупредить жену.

Залез через заранее  опущенное стекло КраЗа (верёвкой «снизов» подвязанной, чтобы легко поднять Яго было по прибытию на ст. Семипалатинск), в опломбированную кабину. Уснуть не смог. Редкое, по тем временам, событие: спал в любой позе и засыпал в самое наикротчайшее время.

В Семипалатинск прибыли около двух часов. Пока бегал, искал военизированную охрану, пока сдавал машины – в гостиницу полигонную попал только под утро. И, конечно же, проспал первую «Ракету», что по Иртышу ходила  на Конечную.  На второй прибыл где-то к обеду и бегом домой. Захожу не выспавшийся, злой и голодный, а там борщом и котлетами пахнет, и как слюной собственной не подавился. Жена на кухне, куда я ринулся,  стоит ко мне спиной и, вроде как, не слышит  моего довольно таки шумного появления.
— Ой, пообедаем! – говорю, слюну сглатывая.
— Где ужинал и завтракал, туда и обедать иди,- слышу в ответ от так и не повернувшейся ко мне жены.
— Танечка! Да ты что, я в Сем-ске был, разве Назарка тебе вчера не передал?
— Не надо мне ничего на уши вешать,- и выскочила с кухни….

Оказывается, что  Назаров, мало того, что вчера жене сообщить забыл, уже сегодня на её «вопросные слова»: «Лейтенанта Колесникова позовите, пожалуйста,  к телефону» тормознул и ответил:
— Сейчас дневального пошлю….
А когда сообразил, падла, что не то ляпнул, в трубке только «пи-пи», а откуда звонила, не знает….

В самом прямом смысле спасла меня абсолютная случайность: когда я ночью бегал по станции в поисках, а потом и вместе с военизированной охраной, видела меня её подружка, что на станции поезда на станцию Конечная  с ребёнком ждала. Спасла одним единственным вопросом:
— А что это твой вчера по Семипалатинской станции ночью шарахался?
Назарову я долго простить той оплошности не мог. А если бы не ТА случайность, вряд ли бы вообще простил.

Воспоминания далёкие и не очень. Доктор Ада.

Колесо

Зубной врач доктор Ада.

Я уже говорил, что в Новгородской части проходил службу под непосредственным руководством подполковника Уткина, невзлюбившего меня с первых дней только за то, что «прислуживаться», не в пример ему, «было тошно»,  а вот «сожрать» меня у него плохо получалось, потому, как дело своё знал и выполнял.

Ходили слухи, да и сам он по пьяни  не раз ругал жену и намекал на эти свои обстоятельства, что женился  в части на вновь прибывшей туда «зубной врачихе», которая была гордой и независимой, на спор. Жили они плохо, весь городок это видел, да и «подпол»  Аду свою  называл в разговоре не иначе, как «Моя»…, а дальше что-либо мало приличное.  «Слава» за ней тянулась как за грубой гордячкой, но зубным врачом  доктор Ада была по всеобщему мнению  преотличным.

Попал и я однажды к ней на приём. Зуб  побаливал пару дней, но я старался не обращать внимания. А вот на третью ночь «на стену полез». Ни таблетки, ни старинный способ с солью не помогали. Еле дождался утра….
— Рвите,- говорю, сил моих нет.
Та осмотрела, что-то там подпилила и говорит:
— Зуб подлежит восстановлению. Придётся, правда, повозиться. ПотЕрпите.
— Да рвите вы его, сил нет никаких!
— Я вам русским языком сказала: зуб подлежит восстановлению. И не сверкайте в мою сторону очами. Сказала: «Не буду!», значит,  и не буду рвать. Идите, жалуйтесь кому хотите. Или Дымова ждите (был такой в госпитале майор «зубник») он через пару дней из отпуска выходит. Только и на него не орите, а то он вам ещё пару соседних зубов вырвет.
Сижу, молчу, соображаю, что за пару-тройку дней с ума сойду, успокоился:
— Извините, лечите.

Возилась она с этим зубом не один день: пилила, сверлила, лекарства какие-то меняла, даже проводки электрические мне в рот вставляла и током через аппарат что-то лечила.

Сын их, морской офицер, бывал редко.  А тут приехал с женой – женился на женщине с ребёнком. Девчонка была славная и общительная. Какое-то время она жила у Уткиных.

Уж и не помню, по какой надобности я с начальником своим к нему домой зашёл. Заходим в прихожую, а туда выбегает девчоночка вся такая добром светящаяся и кричит в комнаты:
— Бабулечка, товарищ Уткин пришли.
Потом поворачивается к нам и протянув шефу ладошку, громко так и отчётливо:
— Здравствуйте, товарищ Уткин!
Тот аж засветился от счастья и давай чубчик свой не кучерявый ладонью «прилизывать».

Я подумал тогда, уже не в первый раз, что никакая она ни гордячка, раз не родная внучка её бабулечкой зовёт, ребёнка ведь силком не заставишь положительные эпитеты и эмоции выдавать….

P.S. Вспомнил я про всё это по той причине, что зуб тот, даже  электричеством леченный, развалился вчера вмиг и до основания от вишнёвой косточки.  Это «всего-то» не менее  чем через тридцать лет исправной работы….

P.P.S. А сожрал меня через пару лет ещё более паскудный пиджачок молдаванской национальности по фамилии Савой, оболгав, через  жену, перед командиршей. Ложь вскрылась, но ЛУКАМУДИЩЕВ, по одной из кликух, которые я никогда, даже при жене, вслух не произносил,  командир соединения генерал-майор Лукин,  меня «не простил» по принципу: ДЫМА БЕЗ ОГНЯ НЕ БЫВАЕТ….

 

Воспоминания далёкие и не очень. Милька.

Колесо

Сын как-то на СЕВЕРАХ пришёл домой очень грязный и НУ ОЧЕНЬ взъерошенный. Куртка на животе оттопырена и вроде как шевелится. Санька берёт её, куртку, за низ и начинает трясти,  оттуда выпадет щенок лайки, а он говорит:
— Это мой! Я его у многих желающих отбил!
Я и рта открыть не успел, а супружница моя наговорила кучу «приятностей» про того щенка и предложила немедленно покормить его. По взгляду её я понял, что мне на кухне, куда они с сыном унесли собачку, «делать нечего».
Как жена уговорила сына отнести щенка того назад в вольеры, которых было «пруд пруди» за гаражами, к маме, без которой ему плохо, не знаю. Ночью она со своей всегдашней решительностью заявила:
— Надо покупать свою собачку и как можно быстрее….А тут и командировка моя не замедлила «подоспеть». Улетел с заданием по возвращении завернуть в Ленинград, где свояк в то время в академии учился, и привезти щенка карликового пуделя чёрного окраса, мальчика (породу и цвет выбирали всей семьёй, изучив множество книг по собаководству).

На Кондратьевском рынке в Ленинграде чёрного не нашлось. Продавался только серебристый, который, впрочем, был ещё чёрным, только мордочка серая. Положил его в кожаную  раскладную сумку, сунув туда свой спортивный костюм «для мягкости» и кусок колбасы для «сытости», рванул в Пулково. На контроле сумку на конвейер не поставил, а сказал милиционеру, что у меня там живность. Тот охотно согласился посмотреть. Открываю молнию, а щенка нет! Костюм на месте, а щенка нет. Глядя на мою физиономию, милиционер пошарил рукой по углам и достал щенка с довольной улыбкой.

Дома ждали. Радости было! Давай его кормить, чем ни попади. Назвать решили Маркизом (продавщица сказала, чтобы на букву «М»).  Дети едва угомонились. Мы тоже хотели лечь, но вдруг обнаружилось, что у  собачки страшнейшее расстройство желудка. Провозились с ним всю ночь, впихивая в него насильно воду, чтобы не наступило обезвоживание, как в книжке было написано. А когда собачёнок в очередной раз выплюнул вливаемую в него воду, разозлился:
— Ну-ка, пей! Я тебя на радость купил, а не на детские слёзы….

Причина расстройства обнаружилась уже утром во время завтрака. Когда щенок, смирно лежащий под столом, увидел корочку хлеба, выпавшую у кого-то из детей, и так ловко, помогая себе лапками, выел мякиш. Его хлебом кормили продавцы, а мы ему чего только не надавали вчера….

Прихожу на обед со службы, а там опять слёз полон дом. Соседского кота, тоже которого Маркизом звали (личность, надо сказать, была препротивнейшая), собаки в клочья разодрали. Решили собаку Милордом назвать, Милькой, Милечкой….

Так и появился пятый член в нашей семье. Поставили его на учёт в ветеринарку Оленегорска, выписали, как положено, все документы. Много позже, тёща, приехавшая к нам в гости сказала:
— Счастливый тебе билет выпал, собачка.

А через пару месяцев жена попросила срочно свозить его к ветеринару и узнать, что за пятнышко появилось на лапке, как лечить и надо ли изолировать его от детей. Нашёл служебную причину и махнул в Олягу, прихватив, естественно Мильку. Захожу, спрашиваю кто последний, а в ответ тишина и хмурые какие-то лица.
— Тогда первыми будем, Милечка,- говорю собачке и усаживаюсь на первый стул рядом с дверью в кабинет врача.

Врачиха заходит почему-то с улицы с каким-то хмырём, который требует у неё вернуть хоть и верёвочный, но ведь поводок. Здороваюсь громко, по военному, очень нам эта женщина в первое посещение обоим понравилась добротой и внимательностью своей. Лицо её вдруг багровеет, она кидается, что называется, ко мне и …
— А Вы, вы, вы  зачем собаку заводили, если уже через два месяца усыплять привезли?!
— Да Вы, что такое говорите?! Кого усыплять?! Да меня самого умертвят, если я без него приеду!
— А Вы для чего приехали?- уже тихо и спокойно.
— Да вот жена за пятно на лапке беспокоится, чем лечить и надо ли детей к нему пока не подпускать.
— Проходите.
Очередь ответила гробовым молчанием.

Посветив на лапку какой-то синей лампой, врач сказала, что беспокоится не о чем, дала бесплатно какой-то мази:
— Два-три дня и всё пройдёт. Вы меня извините, но сегодня последняя пятница месяца….

На выходе из ветеринарки я внимательно посмотрел на распорядок её работы: последняя пятница месяца – день усыпления животных.

 

Воспоминания далёкие и не очень. Мэнш, дупель!

Летом 1963 года батя пришёл вечером домой как грозовая туча хмурый.  Мама, как всегда, сразу не налетела на него с вопросами, а молча, покормила….

Утром причину вчерашней хмурости отца узнал и я: ему настоятельно предложили новое место службы – ГДР. Вроде бы хорошая весть, ведь у нас ещё в Перми соседями по квартире была семья, глава которой там служил, так у пацана его был ТАКОЙ велик…, когда мы с братаном имели на двоих подростковый СВЗ. Но… брат уже закончил девятый класс, а в ГДР тогда ещё были только восьмилетки….

Причину столь настоятельного перевода отца «взаграницу», куда все просто мечтали попасть,  я узнал «попозжее малость». Отец уже тогда из лётчиков расчудесным образом по дури хруща в начфины переквалифицировался, и ни одна ревизия не находила в его «хозяйстве» не то что «пропавшей», но и незаконно потраченной копейки, а ТАМ, в ГДР, не то второго, не то уже третьего начфина батальона посадили….

Короче отец убыл к новому месту службы чуть ли не на следующий день. Мы с мамой и братом перебрались из финского домика, в котором жили, в одну комнату трёхкомнатной квартиры ДОСа и стали ждать вызова отца. Валерий, ну, брат мой старший, оставался в Кустанае и перед нашим отъездом должен был перейти жить к женщине, «имениотчества» и фамилии которой я не помню, но в семье нашей её называли ПАТРОНША.

Вызов от отца пришёл в начале декабря….

Дали отцу телеграмму и поехали. Мама уже в Челябинске начала переживать, не умирает ли с голоду её старшенький, хотя оставила ему сверх оговоренного почти всю наличку, как сейчас говорят.

Брест проехали ночью. Мама уже спала, а я пытался что-то читать при очень слабом дежурном свете за столом нижней боковой полки плацкарта. Чую чей то пристальный взгляд. Поднимаю глаза — отец стоит в проходе. Протёр глаза – отец не исчез. Оказывается, получив нашу телеграмму и будучи в командировке в СОЮЗЕ (так в ГДР называли тогда СССР) купил билет в наш поезд, правда в другой вагон….

На следующую ночь прибыли в Вюнсдорф. Отца должны были встречать, но задерживались, машина, как потом выяснилось, сломалась. Буфет на русском вокзале был закрыт, пошли с батей в «гаштет» на немецкий вокзал (мама отказалась, всё наверно думала, как это она будет, есть, а старшенький может голодный спать лёг….).

Зашли, заняли столик. Люд был разношёрстый и «разнонациональный», внимания на нас никто не обратил. Сделали заказ, ждём. Вдруг с соседнего столика на «пьяном немецком» раздаётся с огромным пафосом:

— Мэнш! Дупель!!!

Ну,  думаю сейчас полведра, как минимум, принесут. Официант довольно шустро приносит на подносе маленькую рюмочку и ставит перед надрывно кричащим и внимательно осматривающим зал придурком  на какой-то картонный кружок, коих, кстати,  по всем столам, кроме нашего, довольно много было раскидано. На удивлённый взгляд мой отец отвечает с улыбкой в углах рта:

— Порция корна (водки) 20 грамм, а дупель АЖ 40-к….

Забыли. Приносят две соски с хлебом и груду горчицы. Жрать уже «зело» хотелось.  А по сему, чуть обмакнув в горчицу, толстенную «сосищечу» кладу в рот, и … вопрос встаёт сам собой: в горчицу я её опускал или только подумал это сделать?!  Повторяю «опускание» — нулевой эффект. Немец за соседним столом не только голосом, но и жестами привлёк моё внимание:

— Камарад! Вот как надо! — и обваляв всю сосиску в горчице, засовывает её в рот….

Повторяю его «телодвижения» и не могу удержаться от «скривления морды лица своего» —  ТАКАЯ КИСЛЯТИНА! Оказывается,  немцы не заваривают горчицу, а просто разводят её чуть тёплой водой….

Это было моё первое знакомство с неметчиной….

PS. Через четыре с половиной года, привыкнув есть немецкую горчицу ложкой, что называется, выезжал в Союз по окончании десятилетки с одноклассниками и в привокзальном кафе Бреста (в ресторане мест не было) в ожидании заказа, намазываю горчицку на хлеб «не хилым слоем». Вижу явные ухмылки на лицах одностольников и  не только явно в мою сторону направленные.  Оглянулся, себя осмотрел и … сунул тот хлеб в рот. Свежая попалась, наша, русская! Выплюнуть неудобно, а проглотить … не возможно….

Воспоминания далёкие и не очень. У кого купил…?

  В очередной раз приехав в Волгоград к «тёще на блины» — в отпуск, где проживали и младшая сестра жены с дочкой, я, уступив многочисленным просьбам сына, повёл его, естественно вместе с племяшкой, Олюней, на рыбалку на Волгу.
  Червей накопали по дороге, не забыли и хлеба взять, спустились на ближайшую пристань, с которой катера на «Косу», на пляж, ходили. Вечерело и дебаркадер был пуст. Удочки было две, и детишки с большим удовольствием таскали мелюзгу плотвы, что, надо сказать, клевала хорошо. А я, от нечего делать, намотал на палец приличный кусок лески с «не хилым» крючком на конце, на который насадил плотвичку. и бросил вдоль борта.
  Вода была чистая и было прекрасно видно, как мелюзга эта поплыла под пристань.  В ту же секунду меня так рвануло за палец, что от неожиданности и боли я что-то провопил. Вытаскиваю очень приличного окуня. И так до тех пор, пока не закончилась мелюзга, детьми выловленная. А у них клёв прекратился. Как видно, стая окунёвая своим появлением распугала, «мелочь пузатую».
  Пошли домой очень, надо сказать, ВСЕ довольные. А там допрос с пристрастием: где и у кого это я окуней купил?! Все трое допросительниц: тёща, жена и свояченица, — так и не поверили ни мне, ни детям, что это просто удача.

 

Воспоминания далёкие и не очень. Меньше взвода не дадут….

Колесо

  Почти перед выпуском ротный НАШ, Степан Ильич Овчинников, приказом начальника училища был назначен на должность командира БОУП (Б@ДЬ! Для комбата Очередного курсантского батальона, со слов начальника отдела кадров, СТАРЫМ стал — сто чертей, решившим это в ж…, ой, в глотку), то есть «обратно» на майорскую, а на его место с АКАДЕМИЕВ пожаловала личность, мурло которого помню, но ХФАМИЛИЮ даже…, хоть убей…, а в фотоальбом училищный ради этого … лезть лень, не помню.Запомнил, уверен не только я, что, вызвав кого-то в канцелярию, сначала спрашивал закурить (ЭТО КАПИТАН У КУРСАНТА!!!), а потом следовал НАИДИОТНИЧЕСКИЙ вопрос о преданности Партии и Правительству…. ИИИ!!!…, если не дал закурить, а НЕ курящих ОНО не вызывало, следовала тирада, что мол туда зашлёт служить….

… на него забила вся ТРЕТЬЯ рота очень скоро. И угрозы следовали перед строем и лично. Не знаю, кто именно ему сказал, что ссать в штаны с детства не приучен, а по выпуску:
— Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не ушлют!!!

После выпуска, то ли по странному стечению обстоятельств, то ли по подлости судьбы- индейки, угодил на Семипалатинский ядерный полигон, где на постоянном по понедельникам совещании офицеров по понедельникам услышал:
— Лейтенант Колесников назначается командиром взвода в 1356 оаб командиром взвода, лейтенант …, замнём для ясности, командиром ОТДЕЛЕНИЯ в команду «такую-то»….

Оказалось, что спецкоманды, а в принципе роты, на полигоне возглавляли майоры, а должности командиров отделений (взводов по обычному) были капитанскими….

Воспоминания далёкие и не очень. Почти про ноги.

Колесо

 Увидел сегодня в инете очень много фото однокашников по ЧВВАКУ: Челябинскому высшему военному автомобильному командному училищу, первый «высший» выпуск 1972 года. И в том числе фото Петра Селиванова, что в соседнем взводе общую «лямку тянул».  И… картина маслом….

В летних лагерях после первого курса училища, что прошли мы одни из последних (какой-то придурок, не иначе, упразднил обязательные ДО ТОГО летние лагеря), проснувшись утром в палатке, естественно, обнаружил, что дружок, Коля Лямов, лежит рядом на нарах в …, ну в самое никуда пьяный. Выходя на зарядку, накинул на его «разомлевшее бренное» и своё, и его одеяло. Заметил этот «парафин» не только я, а по сему закидали Николая всеми одеялами, что в палатке были.

Прибегаем с пробежки, а вместо зарядки ротный?,да ещё с какой-то бабулькой рядом,  приказывает старшине построить личный состав на генеральской линейке???

— Старшина! Кого нет в строю?,- спрашивает.
А в ответ тишина. Мы, ну вторая палатка, молчим оказывается ни одни: второе отделение второго (мы то вторые, но в первом взводе) тоже рожи воротит. Оказалось, что там Петро Селиванов ещё краше под одеялами отделения «почивают».

— Старшина, распускайте личный состав на десять минут по палаткам, а через десять минут, чтобы женщине 130 рублей отдали, а иначе я этих двух «убивцев» сам ЗАБЬЮ!
Оказывается Коля с Петей ночью в ближайшую деревню смылись в «самоход», чтобы самогонкой отовариться.

А дальше со слов старшины роты В.Кулька, что пересказал сбивчивый рассказ внучат бабушкиных.

Видит бабуля двух не хилых служивых, что по деревенской улице топают яловыми сапожищами. Ну и спрашивает:
— Ребятки, поросёночка не забьёте, а то вот внучики приехали худющие?
— Бабуля! Враз! Не в первой,- заявляет Петька, — ну ты же налей для зачину.

Ну бабуля и налила…. Как потом оба свиноубивца поведали, самогоночка была отменная и явно больше 40%. Ну а дальше…. Засадил Петро финяку свиняке не под левую, а под правую лопатку. Та вырвалась и с визгом по двору давай круги нарезать.  Да! Совсем забыл сказать, что Пётр был КМС по борьбе, а Николай перворазрядник по боксу. Короче ловит Петька поросёнка за задние ноги и ПОДСЕЧКУ, а Николай, чтобы не упасть согнувшись, ногами его, ногами. Забили свинёнка довольно быстро, но синим стало не только сало, но и мясо….

PS. А в начале уже второго курса, на первенстве училища по борьбе, Петро Селиванов на ковре, приняв соответствующую стойку, ходит вокруг противника и примеряется его ухватить, ниже себя ростом ,но «толщее» на много. И тут из зала кто-то из нашей «третьей, имени Степана Ильича», да пронзительно так:
— Петька! Ты чего кружишь вокруг упитанного?! За задние ноги его и подсечку!!!
Смех был всеобщим, потому что историю эту знало всё училище: не брат, так земляк был у каждого, не в другой роте, так на другом курсе….

Петя распрямился и судье:
— Да ну их! Не буду я бороться….